Пасхальное и непростое

У Гилберта Честертона есть рассказ (из цикла «Тайна отца Брауна»), который по-русски назвается «Последний плакальщик» (можно быстро прочитать здесь, а в оригинале это The Chief Mourner of Marne). Я помню, что этот рассказ просто вдавил меня в прах, когда я прочитала его впервые, и я испытываю то же чувство, когда перечитываю его снова.

Я попробую вкратце пересказать этот немного гротескный сюжет. В семейном замке живет затворником маркиз Джеймс Марн. Как полагают люди, он до сих пор скорбит о смерти своего любимого кузена и друга, Мориса Марна, которого он же, Джеймс, убил на дуэли много лет тому назад. По некоторым сведениям, на Джеймса сильно влияют католические священники, заставляя его искуплять свой грех отшельнической жизнью и жертвовать монастырям огромные деньги. Отец Браун встает на защиту своей церкви и решает выяснить истину. В один прекрасный день группа старых приятелей Джеймса решают положить конец такому положению вещей и идут в замок, чтобы вызволить друга из когтей инквизиторов и вернуть его к нормальной жизни. У ворот замка их встречает отец Браун, который просит их не делать этого и оставить маркиза в покое.

Молю вас, не трогайте его.
– Чтобы он умер заживо и сошел с ума? – вскричала леди Аутрэм. – Чтобы он жил вот так, потому что против воли убил человека двадцать пять лет назад? Это вы и зовете милосердием?

– Да, – невозмутимо отвечал священник, – это я зову милосердием.

– Чего от них ждать? – сердито сказал Кокспер. – Им только и надо замуровать кого-нибудь заживо, уморить голодом, свести с ума постом, покаянием и страхом вечных мук!

Не слушая священника, они идут к затворнику, и тут их ждет ужасное потрясение — перед ними оказывается не Джеймс, а …Морис! В общем, то что выглядело как благородная дуэль много лет назад, оказалось продуманным отвратительным убийством. Морис Марн, притворившись убитым, хладнокровно застрелил своего кузена, подбежавшего к нему на помощь, в спешке похоронил его и поспешно уехал за границу и с тех пор жил под его именем, сторонясь общих знакомых.

Когда благородная компания узнает всю правду, отношение их к затворнику резко меняется:

— Простить этого мерзкого труса? Нет уж, позвольте! Я сказал, что понимаю честный поединок, но такого предателя и убийцу…

– Линчевать бы его! – крикнул Кокспер. – Сжечь живьем. Если вечный огонь не сказки, я и слова не скажу, чтобы спасти его от ада.

– Я не дал бы ему куска хлеба, – проговорил Мэллоу.

– Человеческой милости есть предел, – сказала дрожащим голосом леди Аутрэм.

– Вот именно, – сказал отец Браун. – Этим она и отличается от милости Божьей. Простите, что я не слишком серьезно отнесся к вашим упрекам и наставлениям. Дело в том, что вы готовы простить грехи, которые для вас не греховны. Вы прощаете тех, кто, по-вашему, не совершает преступление, а нарушает условность. Вы терпимы к дуэли, разводу, роману. Вы прощаете, ибо вам нечего прощать.

– Неужели, – спросил Мэллоу, – вы хотите, чтобы я прощал таких мерзавцев?

– Нет, – отвечал священник. – Это мы должны прощать их.

Он резко встал и оглядел собравшихся.

– Мы должны дать им не кусок хлеба, а Святое Причастие, – продолжал он. – Мы должны сказать слово, которое спасет их от ада. Мы одни остаемся с ними, когда их покидает ваша, человеческая милость. Что ж, идите своей нетрудной дорогой, прощая приятные вам грехи и модные пороки, а мы уж, во мраке и тьме, будем утешать тех, кому нужно утешение; тех, кто совершил страшные дела, которых не простит мир и не оправдает совесть. Только священник может простить их. Оставьте же нас с теми, кто низок, как низок был Петр, когда еще не запел петух и не занялась заря.

– Занялась заря… – повторил Мэллоу. – Вы думаете, для него есть надежда?

– Да, – отвечал священник.

Есть разница между человеческим милосердием и Божьим, между человеческим прощением и Божьим. Какая обличительная мысль! Да, мне легко просить у Бога прощения за свое раздражение на детей, потому что в глубине души я считаю, что моя усталось и измотанность оправдывают меня. Мне также нетрудно попросить прощения за обидные резкие слова, которые вырываются порой, чаще чем мне бы хотелось, — но ведь достали же меня, сами виноваты! А кому-то будет просто попросить прощения за аборт — ну что же я буду делать с еще одним ребенком, конечно, Бог меня поймет, Он все понимает. А еще кто-то считает, что вправе бросить жену и детей, потому что у него любовь, а любовь это хорошо, в конце концов Бог есть любовь, не так ли?

У каждого свои стандарты и своя правда. Мы прощаем грехи, которые негреховны… Мы искренне желаем адского пламени норвежскому стрелку, бостонским террористам, тренеру-педофилу, в то же время оправдывая и прощая себя…

Но у Бога какое-то другое прощение, которое кажется нам чуть ли не чудовищным.   Ну ладно я или другие обычные люди, но какая надежда может быть для этих жутких людей???

И поэтому этот рассказ так глубоко задевает меня. Он обличает и осуждает меня. Я обесцениваю Божье милосердие и пытаюсь опустить Божью святость до своих размытых стандартов морали… Божье прощение действительно отличается от нашего. Нас научили, что простить — значит понять, а Бог говорит, что простить — это значит принять немыслимое и неподдающееся пониманию, прощение — волевой акт отказа от воздаяния.

Нас научили, что простить — значит сказать: «Да все нормально, со всеми бывает, все равно ты неплохая девчонка, лучше некоторых во всяком случае.»  Только Бог не называет черное белым, не отрицает факты, не оправдывает грех и не притворяется, что ничего не случилось — Он дает по справедливости высшую меру наказания, но — Сам платит наш долг.

Бог не закрывает глаза на грехи и преступления и не оправдывает их. Более того, без пролития крови не бывает прощения (послание к Евреям 9:22). В Ветхом завете лилась кровь маленьких ягнят и телят, которые постоянно напоминали об этом. А потом пришел Сын Божий Иисус и умер на кресте, заплатив за преступления людей. Невиновный умер за виновных. …Господь возложил на Него грехи всех нас. Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих; как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих. (Исаия 53:6-7)

А потом Он воскрес.

Не для серафимов, любимцев Творца,

Не для совершенных, безгрешных людей,

Воскрес Он, чтоб грешников скорбных сердца

Увидели славу Его алтарей!

Поэтому Пасха для меня такой непростой праздник. Я не могу забыть, какую цену заплатил за нашу радость Бог. Мне совсем не хочется сейчас красить яйца и готовить вкусности, как на Рождество. Я бы с радостью занялась этим на следующий день, а этот светлый праздник мне хочется провести тихо и без праздничной суеты, только обнимать детей и любимого, чувствовать обновление жизни и радоваться своему прощению. Радоваться тому, что у меня есть друг и Спаситель, который победил смерть и всегда жив!

Христос воскрес!

Здесь вы можете подписаться на новости блога. Введите, пожалуйста, свой адрес эл.почты: 
Вы также можете следить за новостями блога, присоединившись к моим группам ВКонтакте и Facebook. До встречи!
 

Пасхальное и непростое: 8 комментариев

  1. Наталия

    Воистину Воскресе! Спаси вас Господь! Ваш рассказ тронул такие струнки души… Это, действительно, очень важно: почувствовать всем сердцем, ЧТО именно означают страдания и воскресение Господа. И научиться прощать…

    [Ответить]

    admin Reply:

    Воистину воскрес! Счастлива разделить со всеми радость воскресения и прощения!

    [Ответить]

  2. Светлана Ранджелович

    Оля, спасибо за прекрасное напоминание. И за то, что ты углубляешь темы, достойные углубления. Прощение — одна из важнейших тем, и она очень много раз преломлялась и искажалась (и сейчас тоже). Я только пытаюсь разобраться в ней (правда, уже давно). То, что мы все прощены — это звезда, которая сберегает глубокие чувства и эмоции прощающего, чтобы он и сам не катился вниз. А прощение дается тому, кто просит, и патер Браун (мой горячо любимый герой), видимо, делал все, чтобы человек раскаялся и сам попросил прощения, он же в большинстве рассказов в конце долго шепчется с преступником… Если же человек не раскаялся, и если есть закон — есть право искать законного наказания, и тому, кто пострадал, не надо изображать из себя прощуна (ичего изображать не надо), но надо помнить, что Бог судья, и что душа у любого в пути… Как-то так. Спасибо, ты поставила важнейший акцент, напомнив этот рассказ — про самовольное прощение, т.е. исходящее из того, из чего удобно исходить. Очень важное напоминание.

    [Ответить]

    admin Reply:

    Да, прощение и раскаяние — путь в благодать, самооправдание и упрямство — путь в закон и наказание. Тяжело в этом копаться и разбираться, но так необходимо… Занятие на всю жизнь

    [Ответить]

  3. Ксения Несютина

    Оля и у меня похожее отношение к Пасхе!
    Хотя у нас в семье совсем другие традиции — с размахом праздновать Пасху.

    Честертона люблю, но этот рассказ не читала, а видимо стоит

    [Ответить]

    admin Reply:

    Да, у нас тоже все широко празднуют, и ничего плохого здесь, конечно, нет, но просто лично меня этот праздник не располагает к праздничной суете, и многие не понимают и даже обижаются…

    [Ответить]

  4. Ольга Бардина

    Даже не знаю, что сказать. Задумалась над мыслью о милосердии, о том, что мы прощаем только то, что для нас и не особо-то грех. А Бог подходит совершенно иначе…

    [Ответить]

    admin Reply:

    Для меня это тоже постоянное напоминание, что Божьи мысли — не наши мысли, и Его пути — не наши пути, что Он видит все иначе, чем мы и надо просить, чтобы мы могли видеть жизнь Его глазами и в Его перспективе, и тут, конечно, столько сюрпризов, приятных и не очень 🙂

    [Ответить]

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

wp-puzzle.com logo
Хотите разместить ссылку на одну из Ваших статей?